1. Договор

6 ноября 2018 года АО «Главное управление обустройства войск» (АО «ГУОВ», генподрядчик) и мой доверитель (подрядчик) подписали договор на капитальный ремонт лечебного корпуса госпиталя им. Бурденко.

Договорный срок окончания работ — 19 ноября 2019 года.

2. Письма генподрядчика

5 февраля 2019 года, спустя три месяца после заключения договора, генподрядчик (АО «ГУОВ») прислал на корпоративную почту подрядчика (моего доверителя) новое медико-техническое задание (МТЗ). В нём — другие планировки, новые технические характеристики, дополнительные объёмы.

Подрядчик был вынужден демонтировать и переделывать уже возведённые конструкции.

19 апреля 2019 года (на 164-й день после заключения договора) пришло ещё одно «утверждённое» МТЗ — теперь со штампом «утверждено 18.04.2019».

6 июля 2020 года (608-й день договора) инженер АО «ГУОВ» направляет письмо: «Необходимо выполнить дополнительные работы в храмовой части: демонтаж панелей, вентиляции, балки, устройство гидроизоляции, замена оконных блоков, ремонт кровли…».

16 марта 2021 года (861-й день) — новое письмо генподрядчика, смысл которого: выполните дополнительные работы по благоустройству территории.

3. «Новый срок»

При таких обстоятельствах требовать соблюдения исходного срока — 19 ноября 2019 года — было бы абсурдно.

5 февраля 2021 года АО «ГУОВ», ФКП «УЗКС Минобороны России» (технический заказчик) и мой доверитель совместно подписали новый график завершения работ, в котором окончание всех работ было запланировано на конец апреля 2021 года.

ФКП «УЗКС Минобороны России» вписало на графике оговорку:

«Указанные сроки не являются основанием для изменения сроков по государственному контракту».

Но договор между АО «ГУОВ» и моим доверителем не был государственным контрактом. АО «ГУОВ» не сделало такой же или иной оговорки относительно своего договора с моим доверителем.

Подрядчик (мой доверитель) завершил все работы в марте 2021 года — с опережением согласованного графика. Более того, с января 2021 года корпус уже использовался по прямому медицинскому назначению.

4. Суд первой инстанции

13 мая 2021 года АО «ГУОВ» направило претензию, а затем обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с требованиями к моему доверителю: 1) 81 608 227,96 руб. пени за 575 дней просрочки; 2) 4 406 319,75 руб. процентов за пользование авансом (ст. 823 ГК РФ о коммерческом кредите).

В отзыве на иск я написал, в том числе, следующее:

«Новые технические задания повлекли как необходимость корректировки всего проекта проектными организациями, так и необходимость для подрядчика переделать ранее выполненные строительно-монтажные работы — уже возведённые строительные конструкции были демонтированы».

«Подрядчик не имел возможности завершить выполнение работ к установленному п. 5.1 Договора сроку – к 19 ноября 2019 года и возникновение просрочки связано с неоднократным уточнением АО «ГУОВ» задания в ходе выполнения работ».

Я также пояснил, что согласно ч. 3 ст. 405 и ч. 1 ст. 406 ГК РФ, должник не считается просрочившим, пока обязательство не может быть исполнено вследствие просрочки кредитора, а кредитор считается просрочившим, если он не совершил действий, предусмотренных законом или договором, до совершения которых должник не мог исполнить своего обязательства.

На случай удовлетворения иска, я подал заявление об уменьшении неустойки, мотивированное той же причиной, что и отзыв: виной заказчика в просрочке и невозможностью завершения работ в договорный срок.

Юрист генподрядчика в выступлении настаивал на несоблюдении договорного срока.

После выступлений сторон судья вопросов не задавал.

14 января 2022 года судья Сорокин В.П. удовлетворил иск АО «ГУОВ» полностью. Мои доводы отвергнуты короткими формулировками:

«Подрядчик не воспользовался правом о приостановлении работ, по основаниям указанным в статье 716 ГК РФ, чем принял риски наступления для себя неблагоприятных последствий»;
оснований применять ст. 333 ГК РФ нет, «доказательств чрезмерности неустойки и конкретного размера ущерба» представлено не было.

5. Апелляционный суд

Не согласившись с решением, мы обжаловали его в Девятый арбитражный апелляционный суд. Жалобу рассматривала коллегия в составе председательствующего судьи Семикиной О.Н., судей Кузнецовой Е.Е., Тетюка В.И.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 6 апреля 2022 года решение Арбитражного суда города Москвы от 14 января 2022 года отменено. В удовлетворении исковых требований АО «ГУОВ» отказано в полном объеме.

Апелляционное постановление представляет собой точные выписки всех трех аргументов моей апелляционной жалобы.

А. О вине АО «ГУОВ» в срыве сроков работ:

«Суд первой инстанции оставил без оценки доказательства вины АО «ГУОВ» в смещении сроков выполнения работ».

«Суд первой инстанции ошибочно указал, что подрядчик не воспользовался правом о приостановлении работ, по основаниям указанным в статье 716 ГК РФ, чем принял риски наступления для себя неблагоприятных последствий. Из статьи 716 ГК РФ или других статей гражданского законодательства не следует, что уведомление о приостановлении работ является единственным или исключительным доказательством вины заказчика в просрочке выполнения работ».

«Именно в результате действий истца, выразившихся в изменении задания по договору, подрядчик лишился возможности выполнить работы по договору в установленные сроки».

Кроме того, суд сослался и на мое толкование п. 10 Обзора ВС РФ от 28.06.2017, где сказано, что если заказчик не совершил действий, без которых подрядчик не мог исполнить обязательство, то подрядчик не считается просрочившим:

«Исходя из принципа равенства сторон гражданско-правовых отношений, разъяснения данного обзора имеют значение и для договоров подряда, не относящихся к государственным контрактам».

Б. О согласовании нового срока:

«Заключенный между АО «ГУОВ» и подрядчиком договор от 06.11.2019 государственным контрактом не является. АО «ГУОВ» подписало график без каких-либо условий или оговорок в отношении договора от 06.11.2019».

«Согласно ст. 153 ГК РФ, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Таким образом, после подписания договора стороны сделали волеизъявление на установление другого срока завершения работ, которым установили последнюю четверть апреля 2021 года».

В. Об отсутствии оснований для взыскания процентов за пользование авансом:

«Текст дополнительного соглашения предусматривает один случай нарушения, а не два, прописывая «в случае» и устанавливает два признака нарушения: нарушение сроков выполнения работ (п. 5.1 договора), а также нецелевое использование аванса.

Доказательств нецелевого использования подрядчиком аванса в деле не имеется. Истец в исковом заявлении и поданных в суд письменных объяснениях не утверждал о нецелевом использовании ответчиком денежных средств, при этом ответчик отрицал нецелевое использование аванса».

«Условие, касающееся юридической ответственности, его содержание должны определенно указывать на признаки состава правонарушения и не допускать двоякого толкования. В противном случае спорное условие должно толковаться в пользу лица, привлекаемого к ответственности».

Эпилог

Кассационной жалобы от генерального подрядчика не последовало, 86 млн руб. остались у подрядчика.

Данное дело показывает, что суды первой инстанции иногда идут по формальному, то есть самому простому, пути, не вникая в фактические обстоятельства исполнения договора.

Ответственность за срыв сроков работ возлагается на подрядчика со ссылкой на то, что он не направил уведомление о приостановлении работ.

Такой подход, как правило, полностью надуман: в данном деле продолжение работ, а не их приостановление, явно способствовало более скорому достижению договорной цели.

Следует помнить: подобные несправедливые решения удаётся отменить далеко не всегда.

Примечание. Вопрос о законности одностороннего изменения технического задания заказчиком выходит за рамки настоящей статьи, поскольку в нашем случае подрядчик фактически принял все изменения и продолжил исполнение договора.